Mój mąż powiedział, że spędza noc z chorą matką, a rano zobaczyłam jego zdjęcie z ciężarną kobietą.

– Олегова… знакомая.

– Света, не заставляй меня вытягивать из тебя слова.

– Она беременна.

Я села на край кровати.

– От кого?

Ответ я уже знала, но всё равно спросила.

– От Олега.

За стеной сосед включил дрель. В ванной капала вода. На стуле лежала его футболка — та самая, в которой он был вчера, но сменил, когда «уехал к больной матери».

– Давно?

– Почти год.

Почти год.

Это была уже не интрижка и не случайность. Отдельная жизнь успела вырасти, обзавестись сроком, квартирой и шторами для детской.

– Его мать знает?

– Знает.

– И помогает?

– Она считает, что ты должна понять.

Я усмехнулась.

– В нашей семье понимание всегда начинается с того, что меня ставят перед фактом.

Света заговорила тише:

– Олег говорил, что вы давно живёте как соседи.

Я посмотрела на нашу спальню. На две тумбочки, общую фотографию из Кисловодска, его зарядку, запутавшуюся в проводах, мои кремы возле зеркала.

Жить как соседи — это делить коммунальные платежи и молчать в лифте.

Мы делили это пятнадцать лет.

Но, видимо, для Олега всё это не считалось семьёй.

– Когда он собирался мне сказать?